Она выпрямилась.

— Конечно. Ты же не думаешь, что я упаду в обморок из-за осколка, верно?

Он покачал головой, криво ухмыльнулся, глядя на нее, и провел большим пальцем по подъему ее ноги. Жар устремился вверх, как виноградная лоза тянется к солнечному свету.

— Лили, я никогда не знаю, чего от тебя ждать.

Эта ухмылка и его прикосновение привели ее чувства в смятение, на которое она попыталась не обращать внимания.

— Пришлепни на ранку пластырь, и давай поедим, пока мой бифштекс не подгорел.

У Рика вырвался смешок. Он намазал порез антибактериальной мазью, а потом забинтовал его.

— Я включил таймер.

Он провел руками по ее пяткам, лодыжкам, а потом — по икрам. Лили казалось, что его прикосновения оставляют огненный след.

— Э-э… Рик? Разве тебе не нужно разогреть пирог или что-нибудь в этом роде?

Рик отрицательно замотал головой. Он не отрываясь смотрел на ее ноги.

— У тебя потрясающие ноги.

Она попыталась что-то возразить, но он не дал:

— У тебя кожа как атлас.

Лили проглотила слюну и закрыла глаза, но снова открыла их, как только кончики его пальцев дотронулись до края ее полотенца. Он поднял глаза и встретился взглядом с Лили. Она ахнула, увидев в его глазах желание.

Он поднялся, упершись руками по обе стороны ее бедер, наклонился вперед, пока его губы не нависли над ее губами. Ей следовало остановить его. Но прежде чем она успела найти подходящие слова в своем смятенном мозгу, послышался сигнал таймера.

Она выдохнула, чувствуя одновременно облегчение и разочарование.

— Бифштексы готовы, — сообщила она.

Рик колебался. Его дыхание шевелило ее челку. Лили опустила подбородок и занялась полотенцем. Наконец он встал.

— Оставайся здесь. Я сниму бифштексы с рашпера, а потом уберу стекло.

— Этот беспорядок из-за меня. Стекло уберу я.

Он остановился.

— Где твои туфли?