Он покачал головой.

– Ты никак не придешь в себя после смерти отца и не можешь смотреть на вещи трезво, но…

– Я, к сожалению, смотрю на них слишком трезво, – перебила она. – А теперь, если не возражаешь, я пойду домой. У меня был тяжелый день, я очень устала и хочу отдохнуть.

«Пока еще есть где», – закончила Пейдж про себя.

Вопреки ее ожиданиям Брэд пошел к дому следом за ней.

– Если, обвиняя меня, ты облегчаешь душу, то продолжай, – тихо произнес он. – Но рано или поздно тебе придется взглянуть правде в глаза. Вот уже два месяца, как твоего отца нет в живых. Дальше справляться с хозяйством одна ты не сможешь. Виноградник в ужасном состоянии. Чтобы привести все в порядок, нужны деньги, а их у тебя нет. Ты по уши в долгах.

Пейдж не желала этого слушать. Ее гордость яростно восставала, но она промолчала, в глубине души понимая, что он прав.

– Послушай, Пейдж, я пришел не ссориться с тобой, а помочь. Если хочешь, давай вместе сядем и разберемся с твоими счетами…

Она рассмеялась.

– Хочешь поточнее узнать, во сколько обойдется украсть у меня виноградник? Нет уж, спасибо. Мои счета касаются только меня.

Воцарилась тишина. На деревню спускался мрак. Воздух был раскаленным и тяжелым. Отовсюду слышался треск цикад. Запах выжженной травы смешивался с нежным ароматом эвкалиптовых деревьев, в тени которых белел ее дом, построенный в колониальном стиле. Пейдж жила в нем с тринадцати лет. Она вздохнула. Она любила этот дом, полный запахов и вещей, знакомых с детства, любила землю, на которой он стоял, но знала, что потеряла его. Знала, что ее мечта стать здесь хозяйкой останется только мечтой.

Брэд поставил ящик на крыльцо.

– Что бы ты ни думала, мне небезразлична твоя судьба.

– Конечно, небезразлична. Ты ведь так долго мечтал об этом поместье. Хочешь расширить свои виноградники и увеличить доход?

Она попыталась зайти в дом, но он крепко схватил ее за руку.