После недолгого размышления он сказал:

– Нет, я не хочу, чтобы она вернулась. Во всяком случае, не в том смысле, какой ты вложила в это слово.

Мелани непонимающе посмотрела на него, и Деймон пояснил:

– Вероятно, в глубине души я действительно надеялся, что она может передумать – еще раз, – если я ее найду. Что она просто пытается преподать мне своеобразный урок и ждет, когда я брошусь искать ее, с превеликим трудом найду, упаду на колени и заявлю, что не могу без нее жить. Но по зрелом размышлении я решил не доставлять ей такого удовольствия.

Он произнес это так жестко, будто ему ничего не стоило вырвать Элен из своего сердца. Но Мелани догадывалась, что Деймон не из тех, кто демонстрирует свои истинные чувства. Вероятно, под его внешней жесткостью скрывается боль.

– Преподать урок? Что ты имеешь в виду?

– Неважно. Вряд ли тебе интересно слушать про размолвку между любовниками.

– Вы поссорились?

Деймон уставился на ковер.

– Не совсем. Я думал, она пошутила…

– Пошутила?

– Элен заявила, что если я не откажусь от своего зарубежного проекта, то могу и не застать ее, вернувшись. Но я не воспринял ее слова всерьез.

– Ты не стал ее слушать?

Деймон поднял голову и с интересом посмотрел на Мелани.

– Мне показалось или я действительно слышу в твоем голосе нотки женской солидарности? И это после всего, что она с тобой сделала?

– То есть увела моего мужчину? – Мелани твердо встретила его взгляд. – Она бы не смогла этого сделать, если бы Саймон сам не захотел сбежать. Это было его собственное решение.

Деймон кивнул, неохотно признавая ее правоту.

– Я тебя понимаю. Что соус для гусака, то соус и для гусыни. – Помолчав, он спросил: – Ты не знаешь, они собираются пожениться?

– Не знаю, Саймон только написал, что они хотят быть вместе. Он не упоминал, уедут ли они из Окленда, но я знаю, что он взял трехнедельный отпуск.