Рассерженный и потрясенный Стивен Уоррен не удержался от крепкого словца. Люси поморщилась, но не одернула мужа: она была даже рада, что хоть один член семьи дал выход чувствам, которые испытывали все.

Посмотрев на побледневшую Мелани, отец участливо спросил:

– Ты в порядке, девочка?

– Да. – Мелани попыталась улыбнуться, но губы стали будто чужими и не слушались.

– Ну хочешь, я этому мерзавцу руки-ноги поотрываю, если тебе от этого станет легче?

Она подавила нервный смешок.

– Спасибо, папа, но вряд ли это поможет.

– Разве что я почувствую себя лучше, – мрачно заметил Стивен. – Но если этот негодяй все еще что-то для тебя значит… – Он вопросительно взглянул на дочь.

– Честно говоря, я не понимаю, что сейчас чувствую, – призналась Мелани. – Я знаю Саймона почти всю жизнь, наверное, мои чувства просто не могут в одночасье измениться.

Стивен подошел к дочери и обнял ее за плечи.

– Саймон был недостаточно хорош для тебя. Он всегда казался мне несколько легковесным.

Отец, разумеется, имел в виду не физический вес. Саймон отличался крепким сложением и был хорошим спортсменом, но чуть-чуть не дотянул, чтобы попасть в национальную сборную по регби. Именно после неудачи, которую потерпел Саймон на отборочном конкурсе, Мелани впервые увидела его с новой стороны, разглядела в нем ранимого, даже неуверенного человека. Этот новый Саймон вызвал у нее сочувствие, а позже пришла и любовь.

Рука без кольца казалась непривычно пустой. Саймон в письме предложил ей оставить кольцо у себя, но Мелани знала, что больше никогда его не наденет, так же как и подвенечное платье. Перед тем как сообщить новость матери, она сняла с пальца тонкую золотую полоску с россыпью мелких бриллиантов и аккуратно положила в шкатулку.