Покончив с развлечениями, мистер Крэбтри сосредоточился на делах, требующих немедленного исполнения. Пристального изучения требовала устрашающая кипа публикаций, низвергнувшаяся на него из шкафа. Мистер Крэбтри сидел над ними, вглядываясь в каждую строчку, и тем не менее, подходя к концу каждой страницы, начинал испытывать адские муки. Его терзал страх ненароком пропустить какое-нибудь название, из числа внесенных в список (который, как и было обещано, он нашел в столе), и снова и снова он возвращался к началу страницы. При этом его мучило сознание своей вины: да, он бездельничал на работе, тратил попусту драгоценное время, и тяжкий стон исторгался из его груди, когда, еще раз дойдя до конца, он не находил того, чего, собственно, и не хотел найти вообще.

Временами чудовищная гора периодики казалась ему неиссякаемой. Едва вздохнув с облегчением при виде продвижения вперед, он тут же погружался в мрачные раздумья, предвидя доставленную с утра новую пачку газет и журналов, которую придется, естественно, прибавить к имеющейся кипе.

Тем не менее в угнетающей атмосфере будней иногда случались и передышки. Таковой, например, была для него подготовка ежедневного отчета. К своему удивлению, мистер Крэбтри начал даже находить удовольствие в этом занятии. Счастливая пауза другого рода случалась каждый раз в конце недели, когда ему доставляли плотный конверт, в котором до последнего доллара содержалось все его недельное жалованье.

Но и тут чистая и светлая радость от этого события омрачалась одним обстоятельством.

Мистер Крэбтри осторожно вскрывал конверт с одного края, вынимал деньги, пересчитывал их и бережно укладывал в старенький бумажник, после чего трясущимися пальцами долго шарил в конверте в поисках уведомления о том, что в его услугах больше не нуждаются. По прошлому опыту ему было известно, что уведомления эти приходят именно таким способом, и страшные воспоминания о пережитом преследовали его каждый раз, когда он получал конверт. Это были всегда самые тягостные минуты, после которых его долго била дрожь, и он чувствовал себя больным до тех пор, пока ему не удавалось вновь погрузиться в дела.