– Тогда я смело могу ездить в город, опасаться мне нечего.
– Если в Маккензи-Мэнор потянутся, кареты с богатой поклажей, те двое негодников не смогут удержаться от искушения и вернутся сюда. – Роберт действительно этого опасался. Они также могли вернуться в одну из его бессонных ночей. Он хотел бы встретиться с ними лично и доступным им языком объяснить, чтобы подыскали себе другое занятие. – Теперь вы понимаете, ваше высочество, почему я должен сопровождать вас, когда вы поедете в Фрея-Крагс.
– Ах ты, самец, – проворчал Гилберт, – ты просто боишься, что мы ее у тебя похитим. – Улыбка Кларисы стала ледяной.
– Я не принадлежу ему, как же он может меня похитить? – Роберт криво усмехнулся. Здорово она Гилберта уела!
– Ваше высочество, я не это имел в виду. Я хотел сказать… – Гилберт посмотрел на товарищей, ища поддержки. Хэмиш пришел ему на выручку:
– Вы, должно быть, знаете много захватывающих историй, ваше высочество.
Она мрачно смотрела на Роберта, как будто он был виноват в том, что произошло.
Роберт в недоумении поднял брови – сама невинность.
– Например, – продолжал Хэмиш, – как у вас оказался этот чудесный конь?
– Ну, разве не красавец? В нем течет наполовину арабская кровь, наполовину бомонтаньская. Это лучший конь из тех, на которых мне выпала честь ездить. – Она потрепала Блейза по холке, словно тот был большой собакой, а не огромным жеребцом, который мог бы одним ударом копыта лишить ее жизни. – Это подарок моего отца – короля.
«Как здорово она врет! – подумал Роберт. – Напрактиковалась». Роберту это нравилось, как нравился ее еле уловимый акцент и чуть хрипловатые нотки в голосе, которые не могли оставить равнодушным ни одного мужчину. Она была отличной лгуньей, как раз то, что ему нужно для осуществления столь долго вынашиваемого плана.
Клариса посмотрела на Генри, потом обернулась к Роберту.
– Я готова ехать, милорд, – произнесла она без тени улыбки. Со стариками она была куда дружелюбнее. Обернувшись к своим новым друзьям и сторонникам, она сказала: – Я пробыла в дороге много часов и хочу отдохнуть. Так что, джентльмены, если вы нас простите…