— Куришь?

— Курю, да только сигарет нету давно...

— Ну, держи — и протягиваю ему «трофейную» пачку, ту, что на Фомальгауте-4 стащил. Все как сувенир таскал, да вот, пригодилась. Прикурил, угостил сотоварищей. Интересно, что будет, когда они до третьей метки докурят...

Вижу, мой знакомец что-то спутникам своим сказал, типа «идите сами, а я догоню», и остаюсь я с ним один на один. Рассмотрел получше: короткая, чуть длиннее «ежика» стрижка, десантный пятнистый комбинезон с трехцветной нашлепкой на рукаве, красный берет, автомат за плечами, боты типа омоновских. Впрочем, и остальные вокруг так же одеты. Нос, как на мой вкус, длинноват, над верхней губой — пушок еще не сбривавшихся усиков, смуглая красивая кожа... Волосы черные, как смоль. Чем-то на наших земных азербайджанцев похож.

— Куда это меня занесло?

— Не знаю, куда ты метил, но попал явно не туда и не в подходящее время. У нас тут гражданское война. Впрочем, если хочешь, пошли, напишешь заявление, получишь автомат, форму и поедешь с нами на фронт.

Я попробовал было возразить, но он продолжил:

— Оставаться тебе глупо: или подстрелят, или, как минимум, ранят. Поезда ходят здесь раз в две недели (пока мы говорили, поезд уже ушел), а стреляют тут каждый день. Пока будешь дожидаться следующего поезда — угробят.

Мысль о собственном автомате уже показалась мне привлекательной...

... Мы шли с полчаса, и наконец, остановились у входа в старое бомбоубежище. Первое, что бросилось мне в глаза — это висящий за дверью распятый на водопроводных трубах человек. Я замер, оцепенев.

— Вражеский шпион, — бросил на ходу мой провожатый, обходя распятого. Тот проводил нас мутнеющим взглядом. Я подумывал было дать деру: а что, как и меня за шпиона примут! А ноги тем временем несли меня вглубь.