Ой, мамочки! Какой ужас! Это какую же надо иметь извращенную фантазию, чтобы вот это нарисовать на человеческом лице! Мне теперь долго по ночам будут сниться маленькие красные глазки на широкоформатной морде с расплющенным носом и по-негритянски вывернутыми губами. Сколько же ему, бедному, заплатили за неудобство? Такими выступающими клыками можно запросто покалечиться!

И я уже не говорю о впечатляющих размеров топорике, который чудовище сжимало в огромной, поросшей длинными курчавыми волосами лапе, надвигаясь на меня с рыком:

– Попалася!

– Простите, это вы мне? – пискнула я неожиданно севшим голосом и тесно прижалась к стене, будто к последнему редуту.

– А че, нас тута много? – удивился здоровяк и покрутил лохматой головой на мощной шее.

– Нет, – пришлось признаться.

– Тады ты попалась, – радостно заржал он, тыкая в мою сторону толстым пальцем с грязным обгрызенным ногтем.

– Это не я, – открестилась на всякий случай.

– А хто? – Зеленый играючи переложил пудовый топорик из лапы в лапу и почесал затылок. Это привело к тому, что он запутался в немытом колтуне волос. Сию неожиданную проблему чудик решил достаточно просто: шваркнул оружие себе под ноги, помог себе второй лапой и попутно придавил пару насекомых ужасающего размера, видимо в изобилии водившихся в его шевелюре.

Еще бы, такое поле деятельности!

– Не знаю, – призналась, брезгливо наблюдая за манипуляциями актера и пытаясь отодвинуться от ходячего зоопарка. – Но точно не я!

– Та ладно, – махнуло лапой чудовище и потянулось ко мне. – Че ломаешься? Не боись, я седня добрый, даж заплачу пару монет.

Да что ж такое! Как им всем не стыдно! Чем на меня сегодня в парфюмерном магазине из пробника побрызгали, что теперь все поголовно принимают за даму очень облегченного поведения?

Обуреваемая пораженческими мыслями, я начала потихоньку пятиться от навязчивого и неумытого кавалера. Вдохновленный поклонник сдаваться не пожелал и двинулся вслед за мной, но, к счастью, запнулся о топор. Удача не продлилась долго: не удержав равновесия, вся эта немалая туша накренилась и шлепнулась на меня, погребая под собой.