Он перескочил через несколько ступенек, остановился на полпути и вернулся:

— Нет, я передумал. Я все-таки избавлю вас от этих забот.

— Вы хотите сказать... вы сами все им расскажете? Вы откажетесь от работы?

— Нет, не откажусь. И скажу не им, а вам. Встаньте-ка вот здесь, мисс Феррерс, чтобы я мог видеть ваше лицо. — Он схватил ее за руку и вытащил под свет лампы.

Лоррен озадачило выражение злорадства и предвкушения удовольствия на его лице. Но она недолго недоумевала.

— Дорогая мисс Феррерс, я гораздо квалифицированнее в этой области, нежели вы. — Он протестующе поднял руку, не давая девушке возражать. — Я не закончил. — Он говорил медленно, тщательно подбирая слова, и Лоррен хмурилась больше и больше. — К вашему сведению, у меня университетская степень. Каждый раз, когда я пишу свое имя, я имею право ставить после него: «магистр искусств, Оксфорд». Это значит, что я изучал английский язык в Оксфордском университете, окончил его с отличием и ученой степенью и продолжил обучение для получения высшей степени. — Он улыбнулся. — Я так и думал, что от моих слов ваша бледность исчезнет. Мне было очень интересно увидеть ваше смущение.

Он подошел ближе, держа руки в карманах пиджака, и остановился перед ней, безжалостно пресекая все невнятные извинения Лоррен.

— Мне следовало бы заставить вас взять назад каждое обвинение, которое вы бросали мне в лицо, заплатить за каждое нанесенное мне оскорбление с того самого момента, как я переступил порог этого дома. Иными словами, — он как будто выплевывал слова сквозь зубы, — заставить вас унижаться и ползать у моих ног, вымаливая прощение!

— Но... почему?

— Почему умолчал об этом? Почему не рассказал всем и каждому? Потому что в моей профессии — да-да! я говорю о журналистике — в моей профессии, — он сделал ударение на этом слове, — не следует выставлять себя напоказ и хвастаться академическими познаниями перед коллегами.