Алан высказал все это прямо в лицо Лоррен, которая обессиленно прислонилась к стене холла, как будто искала в ней поддержку. А он, выдохнув в потолок облачко сигаретного дыма, продолжил:

— Может быть, однажды, мисс Феррерс, я преподам и вам урок — как следует учить английскому в наши дни, английскому последней половины двадцатого века. Вообще-то, — он улыбнулся своей мысли, и его взгляд на мгновение стал ласковым, словно Алан гладил котенка, — вы можете зайти в колледж на следующей неделе и посидеть на лекции, которую я буду читать своим студентам. Я уверен, что вы почерпнете из нее немало ценного, что поможет вам усовершенствовать не только свой собственный английский, но и освежить вашу преподавательскую работу.

С этими словами он повернулся и, перешагивая через ступеньку, быстро поднялся к себе, оставив Лоррен полностью измученной и обескураженной.

— Как твое сердце? — спросила Лоррен у Анны, когда они обедали в перерыве на ленч в преподавательской.

— Мое сердце? — Анна притворно вздрогнула, шутливо прижала руку к груди и вздохнула с облегчением. — Оно все еще на месте, бьется, как и положено. Что с тобой, дорогая?

— Я просто хотела спросить, — кротко продолжила Лоррен, не обращая внимания на выходку подруги, — как идут ваши дела?

— Господи! Ты меня напугала! А это очень плохо для моего сердца. Какие дела и с кем?

— С Аланом Дерби, конечно.

— Ты что, серьезно? — Анна громко рассмеялась. — Между нами ничего нет. Не доверяй слухам!

— Но он сам сказал мне, что вы отлично понимаете друг друга.

Анна нахмурилась, размышляя над этими словами, и сказала:

— М-м-м, я не уверена, но, кажется, догадываюсь, что он имел в виду.

— Что вы только хорошие друзья?

— Нет, даже не это, дорогая.

— Тогда почему он продолжает приглашать тебя на прогулки?

Анна чуть не поперхнулась:

— Если честно, я подозреваю, что я... кх-х... всего лишь, как говорят, мелкая рыбешка среди макрели...