— Ну, если ты так считаешь, «тетушка», я так и сделаю.

— Хорошо. — Анна встала, скомкала обертку от сандвича и, метко прицелившись, бросила ее в мусорную корзину. — И чем скорее, тем лучше. Надеюсь, ты сдержишь свое слово.

Этим вечером к ним домой зашел Джеймс Корниш, шеф и друг Берил. Лоррен встретила его на кухне. Ему было где-то около пятидесяти лет, на год или два больше, чем Берил, стройный, волосы с проседью, коротко стрижены, испещренное морщинками улыбчивое лицо излучало доброту. Весь его облик, казалось, говорил о том, что по складу своего характера этот человек тут же окружает заботой и нежно любит тех, с кем общается. Поэтому Лоррен не удивилась тому, что ее матери он нравится все больше и больше.

Джеймс взял девушку за руки и не отпускал до тех пор, пока она не поцеловала его в обе щеки, а затем сам расцеловал и расхвалил ее, безбожно преувеличивая, по мнению Лоррен, ее достоинства. Отпустив наконец Лоррен, он обнял Берил за плечи и сказал:

— Ты можешь гордиться дочерью!

И они обменялись теплыми улыбками. Когда Берил и Джеймс ушли, Лоррен осталась одна. Под впечатлением взаимной нежности этой пожилой красивой пары на нее вновь нахлынула жалость к себе с такой силой, что девушка чуть не разрыдалась.

Наступила суббота. Анна появилась в их доме раньше всех, чтобы уже отсюда вместе с остальными отправиться на выставку в Лондон. Она зашла к Лоррен в столовую и продемонстрировала ей свой новый бледно-голубой костюм.

— Туфли тоже новые? — спросила Лоррен.

— Да, дорогая. И перчатки, и сумочка. И я не успокоюсь, пока ты тоже не приобретешь себе что-то посимпатичнее. Посмотри на себя: старье от подбородка до пальцев на ногах! И зачем ты так стянула волосы, Лоррен? Распусти их, сделай одолжение.

— Ни за что, Анна. — Лоррен поджала губы. — Нет, даже ради тебя. Все останется как есть. Для кого мне стараться?

— Ты меня удивляешь, — проворчала Анна, вышла в холл и поднялась наверх.