– Ты должен лишить его денежного содержания на весь июнь, – без малейшего колебания изрекла тетя Эстелла.

Сидни перевела дух. Какое суровое наказание! Однако, бросив взгляд на Филипа, она тут же успокоилась. Он всеми силами пытался изобразить ужас и подавленность, но от нее не укрылся лукавый огонек, промелькнувший в его глазах, и она догадалась, в чем дело. Среди прочих излишеств, которым он предавался прошлой ночью, были, наверное, и азартные игры. Ему явно повезло в карты.

– Гм… да. Как раз то, что нужно. Никаких денег на следующий месяц. А, Филип? Что скажешь? Ты усвоил урок?

Не обращая внимания на презрительное фырканье тети Эстеллы, Филип изменил свою небрежную позу, отделился от подоконника, выпрямился и отвесил отцу преувеличенно почтительный поклон.

– Да, сэр, усвоил. Благодарю вас, сэр. Постараюсь больше не вызывать вашего неудовольствия.

Даже папа улыбнулся, услыхав эти слова. В груди Сидни неудержимо вспыхнула теплая искра любви к отцу. Да, он, бесспорно, обладал чувством юмора – сухим, как песок в пустыне, глубоко скрытым, дремлющим до поры до времени и внезапно взрывающимся вам в лицо, когда вы этого меньше всего ожидали.

Единственным человеком, на которого его юмор не производил впечатления, была тетя Эстелла. Склонность к шуткам она считала одним из бесчисленных проявлений эксцентричности со стороны своего чудаковатого брата. Исполнив свой долг, она расправила плечи, повернулась кругом и маршевым шагом покинула комнату.

– Ты и вправду провалился по всем предметам, Флип? – спросил Сэм, утрамбовывая мокрый песок вокруг босых ступней и лодыжек старшего брата.

– Нет, Сэм, я провалил только половину. Только те, где есть цифры.

– Что-то вроде арифметики?

– Точно, Сэм. Что-то вроде арифметики.

– Я могу помочь, если хочешь, – предложил Сэм. – Я здорово справляюсь с арифметикой. Хочешь, я буду решать за тебя задачки, Флип?

Сэм до сих пор называл старшего брата старым прозвищем, придуманным, когда он был еще совсем маленьким и не выговоривал четко имени брата.