Но, проводив его в аэропорт, она поняла, чего ей не хватало. Это была возможность переписываться с ним по e-mail во время его визита. Проводив его, она была рада, что он скоро вернется домой, займет соответствующее место у компьютера, и что можно будет, наконец, снова писать ему письма.
И поняв это, она знала, что ей дальше делать. Дома она решительно выключила модем, вышла на улицу, села в машину, поехала к своему другу и, войдя в его квартиру, немедленно протянула ему модем, попросила спрятать его подальше и никогда ей не возвращать, что бы она в дальнейшем ни говорила, и как бы его ни упрашивала.
Фрэнк
Его звали Фрэнк, я переводила его письма. Он писал их маленькой девушке с низким голосом, хоть он и не мог знать, каков ее голос, потому что она не говорила по-английски, а он не хотел звонить с переводчиком, считая, что разговаривать по телефону втроем будет неловко.
Его письма были искренними и милыми. Они соответствовали его имени. Он тщательнейшим образом выбирал девушку, которой станет писать, но, выбрав, безоговорочно решил, что отныне она будет единственным человеком, которому он расскажет историю своей жизни. Но был еще другой человек: я переводила его письма, и тоже все про него узнавала.
Меня тронули его письма. Я читала, как неприкаянно он чувствовал себя, работая в одиночестве в саду по выходным. Я знала, что его единственный друг был далеко. Я узнала и историю его неудачного брака, узнала про его бывшую жену, которая не хотела в молодости иметь детей, потому что у нее у самой была злая мачеха, и которая потом, поняв, как была не права, подарила всю свою невостребованную нежность племянникам. Он писал, что сам бы не возражал против детей в новом браке, но мог бы обойтись и без них, он предоставлял решать этот вопрос человеку, который должен был стать для него важнее всех — девушке, которой писал.