— Какая крутая женщина, — протянул он с кривой ухмылкой, прорезавшей знакомую морщину на чеканной щеке.

Если бы так! Если бы она могла найти способ навсегда избавиться от глубокой внутренней потребности быть принятой, приобрести внутреннюю независимость, чтобы люди, подобные Мэтью, никогда не сумели найти слабое место в ее обороне и ранить небрежным словом! Тень самоиронии перечеркнула ее лицо, и она горько сказала:

— Значит, вы видите меня такой…

— Я не говорил, что не согласен с вами или что сам поступил бы иначе в такой же ситуации, — нетерпеливо заметил он. — Я просто объясняю, что вчера я разговаривал с тем человеком, какого видел по рассказам Джошуа. Отсюда и мой тон. Неужели вы до сих пор не поняли? Тогда как на самом деле вы оказались совсем другой.

Она не могла осознать значения странной нотки в его голосе. Ясно только, что он фактически попросил прощения. Ошеломленная, она попыталась сыронизировать, чтобы скрыть свою реакцию:

— Представляю, как трудно вам было признать это. И какова реакция Джошуа?

Мэтт надменно поднял бровь и тихо расхохотался, заставив Сайен вспыхнуть от досады. Если раньше у него были сомнения, что она провела ночь с Джошуа, то теперь ее глупый вопрос поставил все на свои места.

Отпустив ее плечи, он погладил их и сказал с обидной небрежностью:

— Я не ставил его в известность о выводах, к которым пришел, — это не его дело, а наше с вами. Ему же я сказал только, что по-прежнему считаю, что вы ему не подходите. Он не получил моего согласия на брак, и я сделаю все возможное, чтобы брак не состоялся, а там пусть поступает как знает.

После сказанного ранее эти слова прозвучали как пощечина. От неожиданности у Сайен отвисла челюсть. Понимая, как глупо она выглядит, она резко закрыла рот, щелкнув зубами, и, еще более раздосадованная, выпалила: