Мэтт молча смотрел на нее, мощный и всесильный, как непостижимый в своей загадочности классический сфинкс. В сиянии неустанно палящего солнца на загорелом лице стали видны кое-какие изъяны, благодаря которым его красота казалась более человечной. Опасная привлекательность заключалась в морщинках, веером залегших у глаз, и легких следах переутомления, потому что именно они делали этого человека земным и близким. Сейчас он уже не казался ей воплощением неуязвимого всемогущества.

Внутренне дрожа, она заставила себя отказаться от дальнейших наблюдений, потому что расслабляться было нельзя. Позволь только проснуться нежным чувствам — попадешь в беду. В каком-то отношении Мэтт походил на ее отца, потому что тоже был прирожденным похитителем сердец, одним из той редкой породы мужчин, которым безоговорочно покорялись женщины во всем мире. Ему только стоило положить свою каштановую шевелюру на женскую грудь, чтобы вызвать все те чувства, без которых Сайен так твердо решила обходиться, то есть принять их как должное, а потом уйти не оглянувшись. Мэтт был не просто опасен — он был опасен смертельно.

— Вы не прощаете обид, правда, Сайен? — проговорил он бесстрастным тоном.

— Как правило, нет, — согласилась девушка через несколько секунд мертвой тишины. Это было сказано прямо, без хвастовства и недомолвок. Честное предупреждение. Удар за удар. Око за око.

И тогда он совершенно спокойно произнес нечто ошеломляющее:

— До сих пор я не понимал, что обидел вас так сильно.

Зеленые глаза вспыхнули; она резко отвернулась, так что узел волос упал на плечо.

— В самом деле? — В ответе прозвучал легчайший оттенок презрения. — Или говорите так, потому что поняли, как до меня добраться?