— Мы справились? Интересно! Значит, я буду вас тащить…

— А я буду стонать и ругаться за двоих! Не беспокойтесь! Я оплачу ваше время.

— Мне ваши деньги не нужны!

Глаза у нее были карие, с оттенком красного дерева, изумительно подходящие к рыжим волосам. И сейчас эти чудные глаза метали молнии.

— Тогда оставьте меня. Рано или поздно здесь еще кто-нибудь появится.

Оба понимали, что на это надежды мало.

Много недель пройдет, прежде чем кто-нибудь, кроме комаров, найдет Лайона в этих девственных лесах.

— Как вы сюда попали? Поблизости нет дорог.

— Ехала по заброшенной лесной дороге, а потом вышла из машины и пошла пешком.

— Зачем?

— Мне так захотелось.

— Леди, это не ответ… Ладно, предлагаю прекратить споры и двигаться к лагерю. Вы не поверите, как бывает темно в местах, где нет фонарей.

— А если я помогу вам добраться до лодки, все остальное вы сможете сделать сами?

Измученный взгляд исподлобья был ей ответом.

— Хорошо, хорошо! Довезу вас до лагеря, выгружу из лодки — и бегом обратно! У меня завтра самолет в Лос-Анджелес, некогда мне тут с вами…

Ни на какой самолет она, естественно, не спешила. Если незнакомец и не понял этого сразу, то очень скоро догадался.

Когда они добрались, наконец, до лодки, оба едва не плакали: он — от боли, она — от изнеможения. Не так-то просто тащить на себе сто восемьдесят фунтов!

Пожалуй, она бы больше ему сочувствовала, если бы он не бранился на каждом шагу.

— Расслабьтесь! — приказала она.

— Леди, если бы я имел возможность расслабиться, меня бы здесь не было!

— Меня бы тоже здесь не было, если бы я думала головой.

Перебранка не прекратилась и в лодке.

— Куда вы меня сажаете! Вы что, не видите, что здесь весла, черти бы их взяли!

— Прекрасно вижу, перестаньте чертыхаться.

— А вы перестаньте раскачивать лодку! Сядьте! Жасмин присела на кормовое сиденье. Лайон рухнул на носовое и вытянул ноги, заняв почти всю площадь лодки. На лбу у него выступили капли пота.