Теперь во время работы она садилась так, чтобы непременно видеть лицо Патрика и следить за выражением его глаз: лицо было вдохновенным, а серые глаза лучились творческим азартом. Дженнифер считала Патрика необычайно обольстительным, соблазнительным и надеялась, что и он, в свою очередь, тоже находит ее привлекательной. Но почему в таком случае Патрик никогда не обнимет ее, не предложит погулять по студенческому городку или сходить в ресторан?

Эта мысль не давала Дженнифер покоя, и однажды, не выдержав, она рассказала Мередит о том, что недавно видела Патрика с девушкой.

— А что тебя удивляет? — рассмеялась Мередит. — Патрик — симпатичный парень и не может равнодушно пройти мимо хорошеньких студенток. Разумеется, кроме нас с тобой.

— И чем же мы хуже? — вырвалось у Дженнифер.

— Мы не хуже! Просто мы с тобой… как члены его семьи. Поэтому он и не видит в нас молодых привлекательных женщин!

Ответ был предельно ясен. Против этого нечего возразить. Действительно, они с Патриком были приятелями, много работали над пьесой, смеялись, веселились, огорчались, спорили и делились воспоминаниями о прошлой жизни.

Дженнифер с печалью рассказывала Патрику о ранней смерти родителей и о своей удивительной духовной близости с дедушкой. Патрик говорил о том, что провел детство на Среднем Западе и его отец мечтал видеть сына композитором, сочиняющим серьезную музыку. В свое время отец Патрика потерпел неудачу на музыкальном поприще и очень огорчился, узнав, что сын отдал предпочтение жанру музыкальной комедии.

Дженнифер часто и подолгу перебирала в памяти беседы с Патриком, анализируя его поведение и пытаясь уловить хоть малейший намек на влюбленность, но так ничего и не находила, к своему великому сожалению. Одно время она даже подозревала, что Патрик неравнодушен к Мередит, однако после недолгих раздумий отвергла это предположение.

Дженнифер знала, что красавица Мередит встречается только с профессорами и деловыми людьми Нью-Хейвена,