Он отбросил волосы изящным жестом, приводившим в трепет добрую половину сотрудниц компании, но на Оливию это не произвело ровным счетом никакого впечатления. Мать Стивена была приятельницей матери Оливии, так что девушка давным-давно изучила все его манеры, жесты, привычки. И чем дольше они были знакомы, тем меньше симпатии вызывал у Оливии этот самовлюбленный представитель сильного пола.

— …Думаю, Мел уже кусает локти, осознавая, что он потерял. Дорогая, не стоит так переживать и сожалеть о несостоявшемся замужестве, — добавил Стивен.

Ох, не стоило ему этого говорить! Оливия не собиралась высказывать ему свое мнение об экс-женихе, а уж тем более посвящать Стивена в свои личные переживания и плакаться, сетуя на предательство Мела. Но деланно сочувственные нотки, которые Стивен умело выводил своим красивым голосом, и «все понимающий и сочувствующий» взгляд светло-карих глаз привели Оливию в состояние пробуждающегося вулкана.

— Не понимаю, о каких переживаниях ты говоришь? — мягко спросила она, но ее глаза опасно блеснули. Впрочем, Стивен это вряд ли заметил.

— Но вы же с Мелом расстались, и при весьма неприятных обстоятельствах, — самоуверенно проговорил Стивен, давая понять, что он-то как раз в курсе, какие обстоятельства заставили Оливию разорвать помолвку с Мелом Андерсеном.

При этом на его губах появилась довольно неприятная усмешка. Оливия прочитала еще одну коротенькую молитву, чтобы ее выдержки хватило, прежде чем закончится разговор. Иначе появятся еще какие-нибудь обстоятельства, из-за которых ее мать не сможет смотреть в глаза своей приятельнице.

— О, Стивен, это события давно минувших дней, и они сейчас не имеют ровным счетом никакого значения.

— Правда? Что ж, я очень рад, Ливи. И, раз ты теперь совершенно свободна, не сходить ли нам сегодня в какое-нибудь уютное местечко? Поужинаем, потанцуем и поболтаем, как в старые добрые времена.