— Вот как? Интересно. Знаете, я остановился в «Льве и Короне»…

Последний раз Ноэль была в этом отеле незадолго до смерти мужа — они праздновали годовщину свадьбы. Именно тогда Роналд напился и признался ей в том, что…

— Не могли бы вы встретиться там со мной за ланчем?

— Не знаю… Нет… Мне не с кем оставить дочку, — растерянно пробормотала Ноэль, презирая себя за то, что так мямлит.

Но столько воспоминаний пробудил в ней этот тягучий, глубокий голос. А она-то думала, что сумела все забыть.

— Отлично, тогда я сам к вам заеду.

— Вы же не знаете, где я живу, — попыталась возразить Ноэль.

— Почему это? Прекрасно знаю, миссис Ленард.

Слова эти прозвучали так многозначительно, будто Филипу Нейчелу было известно про нее не только, где она живет, но и многое, многое другое. Положив трубку, Ноэль так и осталась стоять возле телефона в полном недоумении.

Сама-то она знала о своем недавнем собеседнике не в пример меньше. Только то, что и остальные жители их захолустного городка: Филип Нейчел — финансовый магнат, приехавший сюда из Нью-Йорка строить фабрику. Сейчас местные жители разделились на два лагеря — приверженцы строительства и противники. Но и те и другие отдавали дань уважения целеустремленности молодого предпринимателя, его несгибаемой силе воли и деловой хватке. О душевных же качествах Филипа Ноэль знала еще меньше, да и то со слов Сары, которая в свою очередь лишь повторяла за Крисом.

А тот, похоже, взирал на старшего брата, как на сверхчеловека. Да что там сверхчеловека — как на божество, напрочь лишенное человеческих слабостей! Судя по всему, подумала Ноэль, мне придется иметь дело с тираном и деспотом, не привыкшим считаться с чужим мнением.

Кстати, интересно, принято ли предлагать тиранам чай? А варенье? Она усмехнулась. Небось, гость из Нью-Йорка с презрением отвернется от столь простого и неизысканного угощения.

— Домашние же пирожки ему и подавно есть не захочется, — сообщила она Бетси, которая, полив в саду все, что только можно, крутилась возле стола в надежде получить что-нибудь вкусненькое. — А вот вам, мисс, пора баиньки.