Она задрожала. Но на этот раз не от слабости.

—Ты думаешь, что в моей жизни найдется место человеку, который отрекся от своей дочери? — прошипела она. — Который все эти годы делал вид, что ее не существует? — У Софи руки дрожали от еле сдерживаемой ярости. — Которому не хватило сострадания связаться с ней, когда она умирала?

На лице мужчины не отразилось никаких эмоций. Но в его глазах промелькнуло удивление, которое он не смог скрыть. Значит, это было для него новостью. И неприятной новостью, судя по тому, как он сдвинул брови.

—Тем не менее, мы должны поговорить. Я приехал не от имени твоего дедушки. Я приехал не по его, а по своему делу.

Софи в замешательстве покачала головой. Его дело? Должна ли она ему верить, или это какая-то хитрость?

—Но твои телефонные звонки... Они начались всего через несколько дней после того, как я связалась с моим дедушкой. Я тогда оставила сообщение и попросила, чтобы он перезвонил.

Умоляла, чтобы он позвонил и поговорил с ее матерью...

Софи собралась с силами, вспоминая те безнадежные дни. Вспоминая, как врач сказал, что они больше ничего не могут сделать, чтобы вылечить ее мать. Вспоминая, как она сама поступилась самолюбием, и нашла номер телефона Петроса Лиакоса, тирана, который отрекся от своей дочери, матери Софи. Но старик так и не позвонил.

—Я знал о твоей матери, но не знал, где она находится и как с ней связаться. Мне срочно нужно было с ней поговорить. Я смог узнать номер твоего телефона только после твоего звонка Петросу Лиакосу. Я звонил всю эту неделю.

Но Софи не отвечала на сообщения от какого-то незнакомого грека, которые слышала на автоответчике. Они начались в тот день, когда она уже готовилась к похоронам. Слишком поздно...

—Кто ты? — прошептала она. — Чего ты хочешь?

Костас пристально посмотрел в беспокойные глаза девушки. Он жалел, что не может оставить ее в покое и позволить ей остаться наедине со своим горем. Но он не мог уйти.