—Конечно, мисс Пэтерсон.

Спустя пять минут, Софи откинулась на спинку скамейки в парке, еле сдерживая стон. Он был прав. Ей следовало остаться дома, а не притворяться, что у нее полно энергии. Но, во всяком случае, здесь они в общественном месте. И еще ей приятно было дышать свежим осенним воздухом.

Она тайком бросила взгляд на своего спутника, который стоял в нескольких метрах от нее и разговаривал по мобильному телефону. Грек производил впечатление явно богатого человека.

Вот он резко повернул голову, и их взгляды встретились. Ее щеки запылали. А вот грек никак не отреагировал, во всяком случае, Софи ничего не уловила в выражении его лица, не заметила никакого чувства. Его лицо было словно высечено из скалы.

Почему у нее учащенно забился пульс?

—Мои извинения, мисс Пэтерсон, — сказал он, после того, как закончил разговор по телефону и уселся на скамейку. — Я должен был ответить на этот звонок.

Софи кивнула, спрашивая себя, почему ей так не по себе, когда он сидит почти в метре от нее.

—Меня зовут Софи, — быстро сказала она. — Я предпочитаю, чтобы меня называли Софи, а не мисс Пэтерсон.

Он наклонил голову.

—А я, как ты знаешь, Костас.

—Ты мне не ответил. Кто ты?

У него было суровое, но на редкость красивое лицо.

Почему грек приехал сюда? Она и ее мать вели обычную жизнь с тех пор, как та поселилась в Австралии.

—Ты знала, что у твоей матери была сестра?

—Да. Она и моя мама были сестрами-близнецами.

—У твоей тети была одна дочь, Фотини. — Что-то в его тоне заставило ее пристально на него посмотреть. Он сжал губы. Его взгляд помрачнел. — Несколько лет назад мы с Фотини поженились. Из-за этой женитьбы ты и я породнились.

—Твоя жена Фотини приехала с тобой в Сидней?

—В прошлом году моя жена погибла в автокатастрофе.

Теперь она понимала, откуда на его лице выражение боли. Он все еще горевал...