Касси резко повернулась и вошла в дом. Порывшись в чулане под лестницей, она вытащила старый альбом фотографий, обтерла пыль с обложки, отнесла его в гостиную и листала до тех пор, пока не нашла страницы, ставшие летописью ее романа с Алеком Невилем. Это был настоящий роман. Алек бурей ворвался в ее жизнь, изменив течение длинного, жаркого лета, и так же ушел, оставив глубокие раны в душе Касси.

Касси смотрела на любительские снимки. Когда она встречалась с Алеком, казалось, вечно сияло солнце. Нелепые завитки волос падали ему на глаза, а серьга вызывающе поблескивала в ухе. На других фотографиях он бросал мяч собаке; театрально позировал, с ухмылкой на губах; лежал, смертельно усталый и уязвимый, на берегу реки, отсыпаясь после ночных вызовов и невыносимо долгих смен в пеннингтонской клинической больнице.

На фотографиях, которые снимал он, Касси смотрелась очень серьезной девушкой с затянутыми в тугую косу волосами, глядевшей с некоторой опаской, будто с самого начала чувствовала, что кончится все это слезами.

Остальные страницы оставались пустыми. Казалось, что после его отъезда фотографировать было уже нечего. Касси захлопнула альбом и, вскочив на ноги, оглядела себя в старинном зеркале, которое купила к своему дню рождения. Алек Невиль уехал из Пеннингтона в Лондон, где получил повышение, и ей казалось, что жизнь оборвалась. Чтобы как-нибудь снова начать жить, она всячески старалась более не быть той, прежней. Даже перестала накручиваться на огромные бигуди, с помощью которых выпрямляла свои курчавые волосы. Ей хотелось подстричь непослушную гриву, но на это не хватало денег, и пришлось оставить как есть. В лабораторию она ходила, собрав волосы в пучок, с головой погружалась в работу, стараясь забыть о существовании Алека Невиля. Увидев свое отражение, Касси покачала головой. Теперь у нее снова были густые кудри, в то время как Алек Невиль явно стригся у искусного и дорогого парикмахера, ибо волосы его лежали очень аккуратно. Серьги и в помине не было: ведь он стал серьезным врачом. И еще: десять лет назад, при таком же росте, он выглядел как скелет, теперь же это был мужчина мощного телосложения, и очертания его мускулов проступали сквозь дорогой материал костюма.