— Твой дедушка проявил большую щедрость по отношению к тебе.

— Правда? — удивленно воскликнула Феликс. При жизни он никогда не удостаивал ее своим вниманием.

— Но, боюсь, что ты не сможешь потребовать свою довольно внушительную долю до того, как тебе исполнится двадцать пять, — сообщил ей отец, и надежда в ней так же быстро потухла, как и загорелась. Ее желание купить собственное жилье пока так и останется мечтой. — Но это лишь в том случае, если ты не… — задумчиво пробормотал он.

— Если я не… что?

— Ты знаешь, с каким трепетом твой дед относился к брачным узам?

На взгляд Феликс, ее деда куда больше волновала несправедливость развода. Он зациклился на этом, когда от него ушла жена и, несмотря на все его усилия сохранить брак, развелась с ним. Его сын унаследовал от него презрение к женщинам, нарушающим брачные клятвы. Однажды во время своей очередной размолвки Феликс с отцом мать призналась ей, что не смогла бы взять ее с собой, если бы ушла от него.

— Когда тебе исполнится восемнадцать, — пообещала мать, — мы обе уйдем.

Она погибла, когда Феликс было семнадцать.

— Э-э… да. — Вернувшись к реальности, Феликс увидела, как отец барабанит пальцами по столу, словно дожидаясь ее подтверждения.

— Он хотел, чтобы ты была счастлива. — Ее отец почти улыбнулся.

— Д-да, — согласилась Феликс, не замечавшая такого за своим дедом.

— Именно по этой причине он включил в свое завещание следующее условие.

Ее дед так просто своего не отдал бы, мрачно подумала девушка.

— Итак, если ты выйдешь замуж до того, как тебе исполнится двадцать пять, ты сможешь получить десять процентов от суммы, которую он тебе завещал.

— Правда? — К ней вернулась надежда, которую омрачало небольшое сожаление. О, если бы только все это случилось несколькими неделями раньше! Она могла бы выйти замуж за Ли, получить свои десять процентов и обрести желанную свободу. Впрочем, ее сожаление касалось только денег, а не ее несостоявшегося брака с Ли. Он не принес бы счастья ни одному из них.