Не в силах долее сдерживать возмущения, Микаэла попыталась соскочить с кровати, но мать удержала ее:

— Умоляю, не серди его.

— Ты слишком много себе позволяешь! — выкрикнул Арно. — В обитель Святой Урсулы я отправил тебя учиться стряпне, шитью да хорошим манерам, а ты уговорила падре заниматься с тобой латынью, геометрией, астрономией и одному лишь Богу ведомо, чем еще!

Знай отец, что Микаэла в образованности ничуть не уступала старшему брату, он пришел бы в ярость. Нет уж, об этом лучше вообще не заговаривать.

— И ты наверняка прекрасно помнишь, как я отнесся к тому, что ты тайком учишь моих рабов читать и писать. Неслыханно! Я даже хотел приказать засечь всех до смерти — трудно представить, какой бы это был убыток! — Арно круто повернулся и принялся нервно расхаживать по комнате. — Кстати, не думай, будто мне не известно, что ты вырядилась мальчишкой, желая попасть на встречу заговорщиков. Уже одного этого вполне достаточно, чтобы ни на минуту не откладывать твое замужество. Если в Новом Орлеане поднимется бунт, имя Рушара не будет с ним связано ни в малейшей степени. — Он стремительно шагнул к дочери. — И ты тоже не будешь иметь ничего общего с этим бунтом. Слышишь?

Еще бы не слышать — голос отца гремел, как иерихонская труба, даже стены дрожали.

— В твоем распоряжении пятнадцать минут, чтобы одеться и принять предложение Карлоса. Я провожу тебя вниз, и мы подпишем брачный контракт, а сегодня вечером, на балу у испанцев, объявим о помолвке. И ты пойдешь туда и будешь вести себя как подобает воспитанной даме!

С этими словами Арно пулей вылетел из спальни.

Маргарита взяла дочь за руку и сочувственно сжала ее.

— Не заводи его, Микаэла, — негромко проговорила она. — Уверяю тебя, запасной вариант понравится тебе еще меньше. Если этот брак не состоится, Арно отправит тебя в Натчез, к своей вдовствующей кузине.

При мысли о том, что придется заниматься хозяйством тети Катрин, с ее постоянными нервными срывами, Микаэлу передернуло. Однако ей было совершенно ясно, что с плантацией Рушаров придется расстаться.