Тейлор покачала головой, зная, что за этой бравадой стоят неуверенность и страх.

— Ты никогда не изменишься.

— Нет. — Он не сводил глаз с ее лица, все еще держа ее руку в своей. От этого нежного прикосновения сердце Тейлор забилось быстрей. Она поймала себя на том, что думает совсем не о лечении. Освободив руку, она легонько похлопала его по плечу.

— Тебе нужно отдохнуть. Я скоро вернусь.

— Обещаешь?

Она заставила себя улыбнуться.

— Обещаю.

— Сегодня?

— Если захочешь.

— Я захочу.

Тейлор вышла из палаты и, пройдя немного, остановилась, прижавшись к холодной стене, тяжело дыша. Она всегда гордилась тем, что умеет держать свои эмоции под контролем. Конечно, она плакала после смерти мамы и будет плакать еще не раз. Но мама теперь была в лучшем мире, папа и Майкл позаботятся друг о друге. А кто позаботится о ней?

Тейлор оттолкнулась от стены и направилась в кабинет Макса.

Она сейчас очень ранима, это естественно. И так будет еще некоторое время. Что ж, Джошу нужна ее помощь, а ей необходимо быть постоянно занятой. Вот и все.

Джош глядел в окно, мечтая оказаться по другую его сторону, почувствовать, как теплые солнечные лучи согревают кожу, и — что еще важнее — ощутить землю под ногами. Нужно сделать столько звонков, за всем присмотреть, позаботиться о первом урожае пшеницы.

Но ферма была где-то вдалеке, в дымке, заслоненная прекрасным лицом, обрамленным волосами светлее, чем драгоценная пшеница, с глазами такими же голубыми, как небо Монтаны. И эта нежная улыбка… Черт! Он был так рад видеть ее, что ни слова не сказал о смерти ее матери. Каким бесчувственным увальнем она, наверное, его считает. Самовлюбленный грубиян. Кому, как не ему, знать, что значит потерять мать? В следующий раз… когда она вернется…