— Вилли Харрис тоже наплодил детей. Я слышала, ему удалось наследить даже в Перритауне. — Последнюю сплетню Пэм выдала почти шепотом. Подобная таинственность была не случайна: дело в том, что Перритаун представлял собой негритянское гетто, расположенное на окраине города. Хотя закон и провозглашал равенство и почти все жители Тейлорвилла на словах являлись ярыми противниками расизма в любых его проявлениях, реальность была такова, что черные все-таки держались особняком и старались не покидать пределов своего анклава.

— Ну, куда хватили! Это уж, помилуйте, чересчур! Не верю! — Миссис Эштон, судя но всему, была шокирована столь гнусным поклепом на отца Джонни.

— Говорю то, что слышала.

— С вас тридцать семь шестьдесят два, мисс Грант.

— Что?

Бетти Николс терпеливо повторила итоговую сумму. Встрепенувшись, Рейчел заполнила чек и передала его кассирше. В Тейлорвилле все друг друга знали. Бетти была бывшей ученицей Рейчел, так что необходимости в предъявлении какого-либо документа, удостоверяющего личность покупателя, не возникло. Весь город знал, что чеки Грантов можно смело принимать к оплате, и в то же время ни один торговец не рискнул бы принять чек от Харрисов.

Таков был Тейлорвилл.

— До свидания, миссис Эштон. До свидания, Пэм. — Рейчел подхватила пакеты с покупками и направилась к выходу.

— Постой, Рейчел! — бросила ей вдогонку миссис Эштон.

Пэм тоже что-то крикнула, но Рейчел уже была в дверях, так что обращенных к ней возгласов услышать не могла. Да и вряд ли хотела этого.

По дороге домой она вдруг подумала о том, что еще никогда в жизни не чувствовала себя такой разбитой. Возможно, виной всему была жара. А может, сказывалось давление тяжкой ноши, которую она на себя взвалила, встав на защиту Джонни Харриса.