Но теперь, по крайней мере, мне не составляло никакого труда отнести ее на кровать. Я положил ее и стал целовать повсюду. Глупая девчонка все еще пыталась сопротивляться. Я прижался сильнее своей грудью к ее маленьким грудкам. Это было приятно. Но она не позволяла целовать их. Это было неприятно. Я сжал ее сосок пальцами, в ответ она оцарапала меня. Это всегда выводило меня из терпения, потому что кожа у меня тонкая.

Тем не менее, я должен был соблюдать нежность, однако мой Малыш-Джонни требовал соблюдения и его прав. Попытаюсь воззвать к ее разуму.

— Да не воюй ты со мной, глупышка, расслабься, и ты увидишь, как тебе будет хорошо… Ты находишь, что мой Малыш слишком велик для тебя, что он причинит боль? Вы все так думаете поначалу, а на самом деле все происходит наоборот, очень хорошо…

Я снова попытался ее поцеловать, и она снова не далась. До сих пор я старался не слишком агрессивно вести себя, но теперь мне уже не терпелось ворваться, наконец, в ее маленький замок. Я схватил обе ее ляжки изнутри и раздвинул их, она обладала хорошими мускулами, и мне пришлось изрядно приложить силу. Медленно открылась золотистая рощица… Еще одно усилие, и вот оно, прелестное маленькое влагалище и розовый носик, торчащий под тугими завитками волос.

Эта картина заслуживала кисти гения, и мой Малыш-Джонни задрожал от восторга, завидев полураскрытые темно-розовые губы. Я направил его между ляжек вперед и ввел а чуть распахнутую дверцу. Как только его обнаженная булава коснулась деликатных мест, Фрэнсис отреагировала весьма неожиданно: она вцепилась мне в лицо раньше, чем я успел увернуться.

Теперь я уже разозлился по-настоящему:

— Если сделаешь так еще раз, ты об этом сильно пожалеешь!

Чтобы такое больше не случилось, я захватил ее руки, приехал спину и зад к краю матраса, а ноги перекинул через края кровати.

Тут уже она взорвалась и яростно; завопила:

— Ты свинья! И ты поплатишься за это!