Потом я обнаружил, что на свете существуют более интересные и выгодные занятия, чем работа на почте, что, в конце концов заставило меня навострить лыжи. Мне было восемнадцать, я был интеллигентнее других, потому что закончил школу, посему и решил отправиться в Лондон, чтобы получить там какое-нибудь образование.

Когда я вышел с Паддингтонского вокзала, моей единственной реакцией было — послать все к черту. Грязный серый город напугал меня… Если это то, что называют великим городом, мне тоже можно сказать кое-что…

На следующий день после прибытия я испытал самое большое изумление в своей жизни. Вы должны это услышать, если хотите мне поверить. Утром я вышел из своей комнаты, чтобы позавтракать внизу в «Лионе». И на лестничной площадке врезался в белую девушку.

Что-то заставило меня заглянуть к квартирохозяину и спросить его:

— Я думал, что здесь, кроме меня, живут только африканцы. Разве не так?

— Да, я сдаю им комнаты.

— Что же, в таком случае, здесь делает белая девушка?

— А! Должно быть, вы имеете в виду Дороти. Она принадлежит парню, который живет в соседней с вами комнате. Почти все эти ребята имеют белых подружек, которые приходят сюда, чтобы проявить свою привязанность. Так уж здесь повелось.

Меня это потрясло. В Бристоле я не видел ничего подобного. Когда я спустился в «Лион», то увидел все воочию: очаровательные куколки, сливки округи, сидели за столиками рядом с цветными мужчинами.

Местные ребята, видимо, вполне смирились с тем, что лучших девочек уводили у них из-под самого носа, и радовались хоть тому, что им осталось.

Здесь, похоже, авторитет негров был на высоте, а белых мужчин — скатился далеко вниз. Девушки это чувствовали, они не были глупышками и делали свои выводы. Кроме того, они обладали вагинальным инстинктом.

Единственной проблемой были дети, которые с невероятной готовностью появлялись на свет от слияния чресел совершенных физически экземпляров.