Ну вот, он входит в спальню. Сквозь щелочку в дверце шкафа Элли видит его ноги в великолепных кожаных туфлях. Явно ручной работы, с некоторой неприязнью подумала Элли. Да и черный смокинг – вернее, брюки, попавшие в поле ее зрения, – тоже от дорогого портного. Эх, какая жалость, что этого типа не видно в полный рост!

Не то чтобы Элли так уж стремилась взглянуть на его лицо – с ним она достаточно ознакомилась еще раньше, при регистрации. Сногсшибательная, надо сказать, внешность! От таких мужчин любая женщина мгновенно теряет способность соображать, будь ей шестнадцать или все шестьдесят.

Пронзительно-синие глаза, смотревшие на нее в упор, но без всякого интереса, да к тому же орлиный нос, четко очерченный чувственный рот, надменно выпяченный подбородок и, наконец, длинные темные волосы, небрежно зачесанные назад, как того требует последняя мода.

Элли интересовало совсем другое: сохранится ли на лице вошедшего это безмятежно-отрешенное выражение, когда он откроет дверцу шкафа?

М-да, ей тоже будет не до смеха, если…

– Устраивайся поудобнее, – прервал ее размышления хрипловатый бас Дэниела. – Мне надо позвонить, но я недолго.

– Кому? Анжеле? – раздался мелодичный женский голос.

– Естественно. Кому же еще? – сухо отозвался Тэкери.

Господь Вседержитель! Да он тут не один! Элли затаилась, как мышь, даже дышать перестала.

– Ах, бедняжечка, – лениво продолжала незнакомка. – Она очень расстроится, если узнает, что мы с тобой тут вдвоем.

– Тебя это волнует? – насмешливо осведомился Дэниел.

– Да нет, не сказала бы, что очень.

Он негромко хохотнул.

– Вот и я так думаю. Ладно, подожди, я быстро. Захочешь выпить – возьми что-нибудь в баре.

– Хорошо, дорогой, – весело ответила женщина. – Только не задерживайся, я умираю с голоду.