Рейф нахмурился.

– Откуда тебе известно?

– Виктория рассказала мне, – отвечала Грейс. – Она, кажется, имеет связи со всеми слугами Лондона. Я попросила ее разузнать о Даниэле, подумала, что ты, возможно, захочешь повидать ее.

Рейф проглотил тяжелый вздох.

– К сожалению, Джонас Макфи уже три дня назад сообщил мне, что Даниэла и ее тетушка отправились в Америку. В Филадельфию, если быть точным. Я надеялся поговорить с ней, извиниться и постараться, если возможно, загладить свою вину. Но теперь не знаю, как все сложится.

Рейф посмотрел на друга.

– Виктория рассказала тебе, – спросил он, – что Даниэла приняла предложение американца Ричарда Клеменса?

– Нет. Не думаю, что она знает.

Рейф посмотрел мимо них в окно, выходившее в сад. Солнце весело светило, и парочка воробьев наперебой чирикала, сидя на ветке платана.

Он повернулся к гостям.

– Даниэла сдала свой дом. – Он вздохнул. – Она покинула страну, надеясь обрести хоть какое-то подобие счастья. Ей придется преодолеть тысячи миль, чтобы забыть ту грязь, что о ней болтали. И ведь все это не было правдой! Как же искупить мне свою вину?

Грейс подошла и накрыла своей изящной ладонью его Руку.

– Не совсем так. Твои действия, несомненно, сыграли свою роль, но виноват во всем Оливер Рэндалл. Это он хотел положить конец вашей помолвке и разрушить ваши взаимные чувства, и он преуспел.

Рука Рейфа бессознательно сжалась в кулак.

– Рэндалл совершил то, что задумал. Он лишил нас надежды на счастье. Хотя, видимо, Даниэла нашла некое утешение в лице мужчины, за которого собирается выйти замуж.

Пальцы Грейс обхватили его руку повыше локтя.

– А ты не хочешь попробовать, Рейфел?

– О чем ты?

– Замужество может сделать Даниэлу еще более несчастной, чем сейчас. Ты не хочешь рискнуть?

Сердцу стало тесно в груди. Последние пять дней эта мысль занимала его больше, чем любая другая. Он вспомнил Дэни в те восхитительные дни. Она была такой желанной и невинной, хотя, казалось, вся сгорала от страстного нетерпения.