С женщинами шевалье был, конечно, знаком не так хорошо. Он внимательно вглядывался в блестящие гирлянды вдоль лож, и не столько из-за любопытства, а в надежде отыскать одно-единственное лицо среди стольких лиц и одну-единственную улыбку среди столь многочисленных улыбок. Его глаза, умевшие видеть в лесных глубинах, окутанных туманом или ночной темнотой, жадно перебирали женские лица, почти все молодые и прекрасные. Но сердце его, которое хотело бы забиться быстрее от радости, вынуждено было сохранять свой обычный ритм: Жюдит здесь не было.

— По-прежнему ничего? — спросил Ферсен.

Он знал о тайной любви своего друга и краем глаза наблюдал за ним. — Ее здесь нет?

— Нет. Париж слишком велик. Безумец, я думал, что могу ее найти на каком-либо празднестве. После того что ей пришлось пережить, она, должно быть, где-то прячется. Ведь она еще не знает, что я убил одного из ее братьев. Правда, другой жив и где-то в бегах.

— С какой стати ему быть в Париже? А что касается прекрасной Жюдит, то ведь официально ее нет в живых. Кроме того, ее здесь никто не знает, и ей нет никакой причины скрываться.

— Может быть. Но иногда я теряю всякую надежду. Временами кажется, что я ее никогда не найду.

Швед улыбнулся.

— Ну-ну, шевалье, ты же здесь совсем недавно.

Кречет же умеет часами подстерегать свою жертву. Что же. Кречет потерял терпение? Мы же еще не предприняли ничего серьезного для ее поисков. Завтра же мой друг Крец представит тебя парижскому прево, а через два дня я повезу тебя в Версаль. Через два дня ты предстанешь перед той, которая может все, которой подчиняются все. Она выше короля, потому что она управляет королем.