Порыв ветра пронесся по Парк-лейн и подхватил цилиндр джентльмена, выходившего из своего ландо у Элвестон-Хауза. Тот едва успел поймать его и поспешил во внушительные парадные двери особняка, вручив шляпу слуге в ливрее и белом парике.

— Очень ветрено сегодня, милорд, — заметил дворецкий, помогая ему снять пальто.

— И холодает к тому же, — ответил лорд Милторп. — Но для октября это нормально.

— Да, конечно, милорд, — почтительно подтвердил дворецкий.

Пройдя вперед, он распахнул тяжелые двери красного дерева в дальнем конце выложенного мрамором холла и объявил:

— Лорд Милторп, ваша светлость!

Герцог, который сидел в конце гостиной у камина, повернулся к гостю с приветливой улыбкой.

— Вы припозднились, Джордж! — заметил он. — Мы с Чарльзом гадали, что вас могло задержать.

— Меня задержал принц Уэльский, — ответил лорд Милторп. — Наш Берти и минуту не может провести в одиночестве, вы же знаете сами.

Он устроился в удобном глубоком кресле рядом с остальными двумя джентльменами и взял рюмку хереса, которую лакей подал ему на серебряном подносике.

— Я так и подумал, что дело в этом, — сказал герцог. — И как Его Королевское Высочество?

— Весьма недовольны, — ответил лорд Милторп. — И весьма раздражены.

— А что случилось на этот раз? — поинтересовался сэр Чарльз Чарлвуд.

Лакей как раз налил ему еще рюмку хереса, и, беря ее с подносика, тот добавил:

— Но у бедняги Берти вечно все дело в одном. Наверное, королева-мать запретила еще что-нибудь, чего ему захотелось сделать.

— Угадали с первого раза! — воскликнул лорд Милторп.

— Ну это не та игра, в которой я предлагал бы призы, — проговорил герцог Элвестон.

— Знаете, Вэриен, положение действительно пренеприятное, — откликнулся лорд Милторп. — По правде говоря, я считаю просто неприличным, что на открытии Суэцкого канала страну будет представлять только наш посол в Константинополе.