— Что мне делать? — растерянно проговорила Беттина.

Снова посмотрев на мадемуазель Бовэ, она заметила, что глаза у нее по-прежнему закрыты, а лицо приобрело мертвенно-серый оттенок.

Ей вдруг показалось, что француженка умерла, и девушка уже с полным отчаянием окликнула джентльмена, который в эту минуту проходил мимо них.

— Вы должны мне помочь! — воскликнула она. — Эта леди или умерла, или умирает — и никто не хочет ей оказать помощь!

Джентльмен остановился, посмотрел на Беттину, потом на мадемуазель, лежащую на грязной каменной пристани. Дождь уже успел насквозь промочить ее шляпку, и седые волосы тонкими прядями прилипли к лицу.

Не говоря ни слова, он наклонился, подхватил француженку на руки и отнес ее под навес.

— О, спасибо вам, огромное спасибо! — сказала Беттина. — Ей было ужасно плохо, пока мы плыли через Ла-Манш, и теперь я боюсь, что у нее не выдержало сердце.

— По-моему, это весьма вероятно, — отозвался джентльмен. — Если дело обстоит так, очень важно, чтобы она немедленно получила врачебную помощь.

— Вы хотите сказать — здесь, в Дувре? — спросила Беттина.

— Здесь должна быть больница, — сказал незнакомец. — Подождите немного, я наведу справки.

В этот момент они подошли к двери зала ожидания, и Беттина поспешно открыла ее, чтобы он мог зайти со своей ношей в помещение.

Мадемуазель Бовэ казалась очень жалкой и беспомощной, Беттине показалось, что в лице ее не осталось ни кровинки, а кожа стала бледной и так обтянула кости, что она за короткое время изменилась до неузнаваемости.

Любезный незнакомец уложил пожилую француженку на черную кожаную банкетку у стены, он приложил палец к ее запястью и спустя несколько мгновений тихо проговорил:

— Она жива.

— Слава богу! — прошептала Беттина. — Мне было страшно… Так страшно!