— Как чудесно, что ты вернулся! — воскликнула она.

— Ты мнешь мне галстук! — запротестовал брат, однако улыбнулся.

Они вошли в холл вместе.

— Но почему ты здесь? — продолжала расспрашивать Кассия. — Что случилось? Ты говорил, что пробудешь в отлучке несколько недель!

— Получил новости, которые, как мне кажется, тебя обрадуют, — объяснил Перри, — но сначала мне нужно что-нибудь выпить.

Кассия поколебалась.

— Боюсь, остался только кларет, который я берегла на случай твоего возвращения, а кроме него, только сидр.

— Сидра вполне достаточно, — заверил Перри, — но кларет нам понадобится.

Она с некоторым удивлением взглянула на брата, но поскольку тот ничего не добавил, сама отправилась на кухню. Хамбер, старый дворецкий, сорок лет верой и правдой служивший еще ее отцу, сидел в буфетной, как всегда, полируя серебро и положив негнущуюся от ревматизма ногу на табурет.

— Сэр Перегрин вернулся! — взволнованно воскликнула девушка. — И просит стакан сидра. Не вставайте, просто объясните, где он стоит.

— В винном погребе, сразу за дверью, где похолоднее, — кивнул Хамбер, не делая попытки пошевелиться. Если хозяин вернулся, значит, придется прислуживать ему за обедом, а дворецкому каждое движение дается с трудом.

Кассия помчалась в винный погреб и обнаружила в указанном месте несколько бочонков с сидром, сделанным, как обычно, одним из фермеров поместья. Взяв ближайший, она понесла его наверх, зная, что брат уже успел устроиться в библиотеке, комнате, где оба любили сидеть, когда оставались одни. Когда-то обстановка здесь была роскошная, но теперь занавеси выцвели, стулья нуждались в починке, а ковер местами протерся до дыр.

Отец всегда держал поднос со спиртным в углу библиотеки для каждого, кто хотел выпить, и Перегрин, унаследовав титул баронета, продолжал следовать этому обычаю. Однако сейчас на подносе не было ни графинов, ни бутылок и стояли лишь два-три стакана, так что на освободившееся место Кассия смогла поставить небольшой бочонок. Брат вытащил затычку.