Так или иначе, Кассия всегда чувствовала, что, несмотря на корнуолльское имя, ее родина и корни именно здесь. В этот момент, с тревогой ожидая объяснений брата, она выглядела поистине прелестной. Платье, сшитое ей самой, выцвело от бесчисленных стирок и за эти годы стало слишком тесным в груди. Упругие холмики туго натягивали тонкую материю. Зато волосы сверкали золотом, в котором проглядывали красноватые отблески, особенно когда солнечные лучи, проникающие в окно библиотеки, падали на шелковистые пряди. В огромных изумрудно-зеленых глазах тоже, казалось, искрился свет, но на этот раз в них проскальзывало настороженное выражение — неизвестно, что скажет брат.
Он не спеша выпил полстакана сидра, прежде чем начать:
— Ну радуйся, сестра! Кажется, удалось продать ожерелье.
Охнув от неожиданности, Кассия воскликнула:
— Ты уверен? Думаешь, удастся получить те деньги, что ты за него просил?
— Я почти уверен, что стоит маркизу увидеть ожерелье, и он заплатит за него любую сумму!
— Маркиз?
Перри сделал еще глоток и кивнул:
— Маркиз де Байе.
— Француз? — пробормотала Кассия.
— Нормандец, — поправил брат.
— Но как ты познакомился с ним да еще успел рассказать об ожерелье?
— Впервые я встретил маркиза год назад, когда тот покупал лошадей на аукционе «Таттер-соллз»
— Да, конечно, — ответила Кассия.
— Так вот, Гарри привел его в Уайт-клуб, и не успел маркиз войти, как кто-то за моей спиной сказал: «Сегодня я видел де Байе на Бонд-стрит. Он покупал бриллианты для прелестного создания, которое и без того уже было увешано драгоценностями с ног до головы». — Перри немного помолчал. — И тут меня осенило. А вдруг он именно тот, кого мы ищем!