Жиль явно заторопился и почти бросился к выходу из вокзала, но Альдо удержал его:

— Пожалуйста, подожди минутку! Освободи-ка меня от этого! — он протянул другу специальный чемодан с двумя картинами Гварди, проделавшими путь из Венеции вместе с ним.

— Что это?

— Наш с Лизой подарок к свадьбе. Мы желаем тебе счастья!

— Это картина?

— Две картины Гварди, которого ты так любишь. Мы надеемся, что твоей невесте они тоже понравятся!

Неожиданно Жиль растрогался до слез и обнял своего друга:

— Благодарю, тысячу раз благодарю! Я уже знаю, где я их повешу… Но теперь мне следует поторопиться. Ты ведь меня понимаешь, правда?

В действительности Альдо понимал все меньше и меньше. Сидя в такси, направляющемся к парку Монсо, куда выходили окна особняка тетушки Амели, он пытался привести в порядок свои мысли. Его совершенно сбило с толку поведение счастливого жениха. Если бы Морозини не знал Жиля так хорошо, он бы усомнился в том, что перед ним действительно его друг. Вобрен всегда был энтузиастом, страстно любившим свое занятие. Что касается его отношений с дамами, то Жиль никогда не обращал внимания на то, что о нем будут говорить, и всегда с жаром защищал женщину, в которую был влюблен. Вобрен принадлежал скорее к полку пылких мушкетеров, чем к клану суровых идальго. И буквально за несколько месяцев такой человек превратился в идолопоклонника, распростертого у ног своего божества и готового ради него пожертвовать всем миром…

Это ощущение пробудилось в Морозини с ноной силой, когда на следующий день после обеда он стоял в мэрии 7-го округа, где проходило гражданское бракосочетание, и удивлялся тому, что кроме жениха и невесты на нем присутствуют лишь четверо свидетелей.