Этим зимним утром собор Святой Клотильды принарядился в честь предстоящей пышной свадьбы. Над лестницей, ведущей к входу, был сооружен белый навес, а красная ковровая дорожка протянулась до сточной канавки. Вход охраняли двое вооруженных алебардами швейцарских гвардейцев в красной форме, отделанной золотом, и в треуголках с перьями.

Около полудня на шикарных автомобилях начали прибывать гости, соперничающие друг с другом элегантностью. Это был парад ценных мехов, платьев от модных кутюрье, визиток

Последним подъехал старинный роскошный «Панар amp;Левассор», сияющий своими медными частями и кузовом, как будто выкрашенным черным лаком. За рулем величественно восседал пожилой, по поражающий безупречной выправкой шофер. Специально нанятый лакей бросился открывать дверцу, но один из трех пассажиров уже оказался на тротуаре и повернулся к машине, чтобы помочь выйти своим спутницам. Среди журналистов пробежал шепоток.

— Смотри-ка! — сказал один из них. — Это же Альдо Морозини!

— Тот самый князь-эксперт, который специализируется на старинных драгоценностях? Ты уверен? — возбужденно воскликнула юная особа. Она только начинала работать стажером в «Матэн» и стояла рядом со своим наставником Жаком Матье.

— Да, это он, шафер жениха, — заверил ее журналист. — И если хочешь знать, то именно из-за него мы тут и мерзнем. Говорят, что там, где он прошел, искать больше нечего. Но, поверь мне, нам-то как раз всегда есть чем поживиться. Если бы Мишель Бертье из «Фигаро» не отправился в свадебное путешествие, он бы многое мог тебе рассказать. Прошлой весной мы с ним вместе писали о преступлениях в Версале!

— Какой он шикарный! — вздохнула стажерка, которую звали Стефани Одуэн. — Князь женат?