Наверху таких инструментов не найдешь, да там они и не нужны никому теперь. Кое-где в чуланах спят вечным сном древние развалины, варвары с восторгом вырывают им жилы, пальцы, вырезают на коже имена своих идолов или просто отрубают им ноги.

- Ну что ты хочешь, здесь все же в массе своей другая публика, хотя тоже редко кто прикоснется к нему.

Я открыл клавиши. Если бы не она, вряд ли удалось потрогать такую радость.

- Давай разыграйся, а я скоро приду, - и она вновь растворилась в темноте.

Я нажал одну клавишу, потом педаль. Организм, отпущенный на свободу, задышал глубоким звуком. Потом я взял несколько интервалов, настройка была замечательная. В пустой комнате я наконец расслабился и стал вспоминать постепенно все, что когда-то играл. Меня всегда удивляла музыкально-механическая память: начнешь играть, собьешься, потом через какое-то время опять попробуешь, - и вдруг неприятное место осталось уже позади, пальцы играют сами по себе, как заводные, откуда они все это знают и помнят, как попасть на нужные ноты, когда они далеко и легато их не возьмешь, странно все это и замечательно! Совсем я забыл о времени, зачем тут торчу, зачем играю, а все же приятно. Может, кто-то даже слышит. Если бы мне сейчас сказали, что придется тут проиграть с ней целый месяц, я бы не поверил. Хлопнула дверь, послышались шаги, я остановился. За моей красавицей шел молодой человек с брюшком, во фраке и с букетом роз.

- Здравствуйте, здравствуйте, маэстро, - шумно заговорил он, подходя к роялю, надувая щеки и усиленно улыбаясь, - мы вас тут уже заждались, рассчитывали на пятницу, но раз уж такие обстоятельства, - он многозначительно взглянул на королеву, виновато поднял брови и снова растянул губы в улыбке, то дирекция, принимая во внимание, и прочая, и прочая, перенесла ваш выход на два часа. Он положил розы на пюпитр.