Кому-нибудь расскажи, так не поверят. Какие огурчики, какая картошечка! Официант подвел меня к столику, на котором уже дымилось блюдо с жареным мясом с луком и сыром. Какой там Сранкл Бенс! Всю бы эту вонючую рекламу изрезал бы ножиком, уже рвет от нее, вот ведь придумали средство людей злить!

Я удобно уселся на мягкий покрытый бархатом стул и принялся за мясо, запивая маленькие хрустящие кусочки красным вином. Шум вокруг заволокло пеленой, я расслабился и с наслаждением следил за перемещением еды и питья по моему пищеводу. К столику подошел военный в чине полковник в галифе, портупее и блестящих сапогах. Ему было лет пятьдесят, крепкая фигура дышала силой и уверенностью, на груди скромно виднелись планки с наградами, в волосах, аккуратно зачесанных назад, не было ни одного седого волоса.

- У вас свободно?

- Да, присаживайтесь, пожалуйста.

Военный сел, не касаясь спиной спинки стула, и разгладил китель под портупеей. Вскоре ему принесли стакан с водой на блюдце и кусочек бородинского хлеба. Полковник поправил стакан на блюдце и пододвинулся ближе к столу. Мне стало неудобно продолжать свою трапезу и я отложил вилку и нож. В молчании прошло несколько неприятных минут. Где-то я его видел? Наконец, мой сосед решил прервать молчание.

- Ну что, барчук, не стыдно? - Я оторопел. - В иных семьях дети кусочка сахара не видят неделями, а ты тут расселся во фраке и жрешь свое буржуйское мясо! И откуда ты только такой взялся? Вот у меня в жизни все было не так! - Я съежился на краешке стула, покраснев от стыда и опустив голову.

Полковник складывал суровые слова на стол тяжелыми гирями.