По безлюдной проселочной дороге в штате Колорадо шагал человек, застигнутый непогодой. Он шел, с усилием преодолевал свирепые порывы ледяного декабрьского ветра, упираясь ногами, наклонив голову и выставив вперед плечи. Яростно чертыхнувшись, человек поднял воротник черной кожаной куртки, пытаясь хоть как — то уберечься от натиска бури, но это мало помогло.

Снег запорошил его волосы, хлопья оседали на носу и бровях, не успевал таять. Человек был молод, силен и не желал сдаваться стихии, но в этой неравной схватке сдавал одну позицию за другой.

Молодого человека звали Кайл Мэрдок.

Странное дело: всего лишь несколько часов назад небеса поражали неправдоподобной синевой, до самого горизонта — ни облачка.

Теперь же пейзаж изменился до неузнаваемости. Путник будто попал в какой-то другой мир. Ветви деревьев тяжело прогнулись под тяжестью плотного белого одеяния, ветер гнал и сбивал в кучу маленькие, нежные снежинки, воздвигая из них под ногами целые крепости. Кайлу пришлось наконец признать, что он оказался в отчаянном положении. Оставалось надеяться лишь на милосердие судьбы да на помощь и участие посторонних людей. Но человеческого жилья здесь почти не было. Наконец засветился сквозь пургу одинокий огонек какой-то фермы.

Хорошо бы ему открыли!

Он в третий раз ударил заледеневшими костяшками пальцев в глухую дубовую дверь.

Кто-нибудь должен же быть на ферме ведь именно этот теплый, заманчиво сияющий сквозь оконную занавеску свет и раздразнил его, побудил сойти с дороги. Кайл замер, прислушиваясь. Ответом ему было лишь завывание ветра в вершинах деревьев. Надвигалась ночь. До ближайшего городка — Джефферсона — мили три ходу. При мысли о том, что придется сквозь вьюгу и тьму преодолевать это расстояние, Кайла прошибла дрожь. Подобный марш-бросок, пожалуй, чистое безумие.