В кухне она зажгла керосиновую лампу, и наполнивший помещение уютный свет смягчил тревожные страхи, умерил ярость разыгравшейся пурги. Мэган наполнила чайник, быстро разыскала в полутьме спички и зажгла газовую горелку, радуясь, что ее старомодной плите обрыв электросети не помеха.

В тишине, нарушаемой лишь завыванием бури, она протянула руку к полке над рабочим столом и коснулась глиняного ангела, которого сама с таким усердием вылепила. Погладила пальцами его крылышки.

Это был ее любимый ангел. Мэган назвала его Лекси, в честь бабушки, умершей еще до ее рождения. То была одна из первых, не слишком совершенных, ее работ, однако ей не захотелось с ним расстаться.

— Ну, Лекси, что будем делать?

Лекси ответила внучке своей неизменной безмятежной улыбкой, спокойной и умиротворяющей, и у Мэган немного отлегло от сердца. Она поставила фигурку на место. Чайник закипел, и она выключила газ.

Снежок растянулся на полу возле своей миски. Мэган залила кипятком чайный пакетик, отнесла чашку на стол и насыпала ложку сахара.

— А на двоих здесь хватит?

От неожиданности она выронила ложку, и та со звоном брякнулась о стол. Девушка подняла глаза и увидела небрежно прислонившегося к дверному косяку Кайла. Расстегнутая на груди рубашка, плотно сидящие джинсы… а на губах — умопомрачительная, соблазнительная, как сам грех, улыбка.

И хуже всего, подумала Мэган, ощущая, как стягивается внутри тугой и мучительный узел чувственного предвкушения, — хуже всего, что этот соблазн на нее действует.

Помоги ей небо — действует!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

— Ты их видишь? Видишь, что с ними происходит? — взволнованно спросила новенькая ангелица. Слова ее звучали как бы бесплотно. Они были перемешаны, сплетены с клубами воздуха, точнее, божественного духа, нисходящего из горних миров.