Ей панически захотелось бежать. С преувеличенной решимостью молодая женщина выдернула руку.

— Это что, правда так серьезно?

Мэган озадаченно посмотрела на собеседника.

— Серьезно? О чем это вы? — Она пыталась перейти на легкий и непринужденный тон. Напрочь поглощенная собственными переживаниями, в которых его гипнотический образ занимал главное место, она упустила нить разговора.

Кайл добродушно усмехнулся.

— Я про чайный пакетик. Почему нельзя отжимать?

Меньше всего она думала сейчас о чаепитии.

— Э-э… чтобы не было горько.

— Хм… А вот с некоторыми вещами — наоборот. Чтобы не было горько, лучше их отжать. В смысле — отжать горечь. — Он проницательно смотрел на нее.

Великий Боже! Она тонет. Идет ко дну. Хорошо бы под каким-нибудь предлогом уйти к себе наверх, но по какой-то причине, в которой Мэган сама себе не призналась бы, она продолжала сидеть…

Она и не подозревала прежде, что ей нравится играть с огнем… Теперь же ей одновременно хотелось и избежать нового опыта, и пережить его. А еще — узнать, такой ли Кайл хороший учитель, как рисует ей воображение.

Она рассеянно наблюдала за тем, как он отхлебнул глоток напитка, который ему не нравился, как нахмурился, стараясь этого не показать.

— В буфете есть растворимый шоколад, — сжалилась она.

Кайл с готовностью поднялся.

— В каком буфете?

Мэган показала, он открыл дверцу и вытащил банку. Тут его взгляд упал на Лекси, ее любимого глиняного ангелочка, он осторожно взял его с полки и тоже принес на стол.

— Моя бабка Агнесса — бабушка Агги, как я называл ее, — тоже собирала фигурки ангелов, — обронил Кайл. Отхлебнув — на сей раз уже шоколада, — он удовлетворенно кивнул.

Потом стал задумчиво разглядывать глиняную статуэтку с розовыми щеками и маленьким нимбом вокруг головы.