— Мэган?

— Мм, — глухо отозвалась она, глядя куда-то в сторону.

— Посмотри на меня.

Она боролась одновременно в с искушением, и с внутренним протестом. Да нет, все это происходит не с ней! Она никогда не впускала незнакомых мужчин в свой дом, никогда не позволяла им обнимать себя.

Быть может, есть все же какая-то доля правды в этих сказках про Рождество? — думала она. А иначе с чего бы она повела себя так неразумно, позволив ему войти в свой дом, в свою жизнь?

— Посмотри на меня, — повторил он.

Мэган заставила себя вырваться из теплого, уютного мира, в котором пребывала.

— Я намерен изгнать из тебя эту боль. Твердо обещаю. Ты можешь на меня рассчитывать.

— Вы только думаете, что говорите всерьез.

— Я действительно говорю всерьез, Мэган. И заставлю тебя поверить.

— Вы уедете отсюда, как только стихнет метель.

Взгляд его смягчился.

— Не раньше, чем покажу тебе настоящее Рождество.

Она недоверчиво вглядывалась в его лицо, пытаясь найти подтверждение этим словам.

— Зачем? Почему для вас это так важно?

Он чуть пожал плечами.

— Возможно, потому, что у каждого должно быть такое Рождество, о котором стоит помнить.

Но эти слова только укрепляли Мэган в ее неверии.

Кайл снова обнял ее. И она, против воли, ощутила несказанный комфорт, словно находилась под надежной защитой. Мэган не знала, как долго они простояли вот так. Она пыталась убедить себя, что ощущение это призрачное, что это всего лишь объятие, ничего больше… И все таки как странно: только несколько часов назад ее пугало вторжение в дом незнакомца, а сейчас она с готовностью вверяется его объятиям. Вверяет себя…

Вверяет, но не целиком. Сердца своего она больше не доверит никому.

— Мэган, у нас серьезная проблема, — смутно донесся откуда-то издалека его голос. — Холод. У меня есть подозрение, что в вашей комнате гораздо холоднее, чем здесь, внизу.