Рука женщины неуверенно опустилась.

— Спасибо, что пытались помочь. — Кайл выдавил из себя кислую улыбку. С отвращением натянув насквозь промокшую кожаную куртку, он двинулся к выходу.

— Постойте, — сказала она. Сказала так тихо, что он подумал, не послышалось ли.

Остановившись, он устремил на нее вопросительный взгляд. Взгляд ослепительных, неправдоподобно синих глаз. Девушка туг же пожалела о том, что окликнула его. Здравый смысл боролся в ней с велением сердца.

Она не может позволить остаться в доме совершенно чужому человеку, какому-то рокеру в черной коже.

С другой стороны, нельзя же в такую погоду, на ночь глядя, выставить его за дверь. Она видела, как метет на дворе, как немилосердно ветер со снегом исхлестали его лицо и руки. Нет, сердце не позволяло ей вот так выгнать человека на милость разбушевавшейся стихии.

— Вы что-то сказали? — переспросил он.

Звук его голоса подействовал как бальзам на ее душу. Последние несколько дней она безвылазно просидела дома, с головой уйдя в работу, никого не видя и не слыша. Не проезжал никто из соседей, молчал телефон, не было даже еженедельного звонка от матери. До тех пор пока не открыла входную дверь, она даже не знала, что за окном метель.

Но, пожалуй, никакой другой голос не тронул бы ее так, как сейчас голос Кайла Мэрдока.

Было в нем что-то особенное. Низкий, глубокий, он нес в себе спокойную уверенность и какое-то умиротворение. Даже несмотря на пугающий наряд его обладателя. Нет, не стоит все же доверять ему.

— Мистер Мэрдок…

— Кайл, — поправил он, и это прозвучало странно мягко и чувственно.

— Кайл, — повторила она, ощущая, как этот единственный, простой слог почему-то с трудом выговаривается. — Боюсь, вы застряли основательно.

— Пойду до города пешком.

— До него три мили.

— Да, я знаю, — бросил он.