Хотя все эти годы одиночества Брин не особенно страдала и ее биологические часы не били тревогу, но все же не любила напоминаний о навсегда потерянном любимом и любящем человеке, несостоявшемся ребенке и том счастье, которое тогда переполняло их обоих. Теперь же этот Рик Парриш, которого она едва знает, фривольно называет ее «дорогой»! Брин почувствовала, как ее щеки вспыхнули от гнева. Да кто он такой, чтобы вмешиваться в ее дела и еще уверять, будто бы она не сможет сделать даже такой простой вещи, как ремонт пивбара своего деда! К тому же он еще имеет наглость утверждать, что Пэппи будет категорически против этого! Ей вдруг стало душно, девушка подняла руку, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу жакета, но обнаружила, что уже давно его сняла. Нет, этот человек не выйдет отсюда, пока она не разобьет его в пух и прах.

— Рик, дорогой, — ответила в тон ему Брин сахарным от учтивости и вежливости голосом, — я не могу согласиться с вами. У меня нет никаких сомнений в том, что Коконат-Ки должен иметь первоклассный ресторан. Нечто совершенно особенное, нечто…

— Любители чего-то «совершенно особенного», — перебил ее Рик, — могут поехать в соседний город. Здесь этого не нужно. По крайней мере, того, что вы нам предлагаете. Жители Коконат-Ки хотят иметь пивной бар Пэппи! Вам, черт побери, понятно?!

— Откуда вам известно, что хотят жители Коконат-Ки? — Брин старалась следить за каждым своим словом.

— Потому что я прожил здесь большую часть своей жизни. И знаю, что им нужно место, где можно садиться задрав ноги, бросать прямо на пол шелуху арахисовых орехов и, запустив на всю мощь проигрыватель, тянуть пиво из старомодной большой кружки!

Рик бросил тревожный взгляд в дальний угол и, сняв очки, произнес драматическим шепотом: