Брин между тем подошла к Лайзе:

— Вот, посмотрите. — И она показала несколько салфеток пурпурного цвета с фиолетовым отливом. — Это я только что получила по заказу из Южной Каролины. Они должны были покрасить их в темно-синий цвет! А что получилось! Надо срочно отослать назад!

— Зачем? По-моему, это как раз то, что надо: яркий, радостный цвет. А синий — это очень мрачно для ресторана. Ведь туда приходят, чтобы весело провести время. Поэтому и нужны как раз яркие краски. Как эта, например. — И Лайза тронула рукой лимонно-желтые поля своей шляпки. — Рик, а как вы считаете?

Рик был сыт по горло дискуссией с Брин. Вопрос Лайзы давал ему возможность достойно улизнуть.

— Простите, Лайза, я ничего не понимаю в пурпурно-фиолетовых салфетках. Решайте их судьбу с Брин. А мне надо на шхуну.

Если бы не взгляд, неосторожно брошенный им на Брин, то к концу этой тирады Рик был бы уже в дверях. Но он оглянулся и тем самым совершил роковую ошибку: Брин была так хороша, что мужчина на мгновение остолбенел. Этим не преминула воспользоваться Лайза:

— Подождите, капитан Парриш. Я хочу сказать вам нечто очень интересное.

Рик сомневался, что это «нечто» действительно будет интересным. Но сопротивляться самому себе он больше не мог: ему не хотелось расставаться с Брин, это было ясно!

Лайза тем временем продолжала говорить:

— Вчера у нас было собрание Общества друзей городской библиотеки. Говорили обо всем, в том числе о бедственном состоянии нашей службы «скорой помощи». Ведь Пэппи Мэйдисона отвезли в больницу на обычном грузовике! Да, да — в кузове простого пикапа. Оказывается, бензобак единственной в городе кареты «скорой помощи» насквозь проржавел и пришел в полнейшую негодность. Да и сама машина давно отслужила свой срок, и ее место на свалке. И в каком положении оказываемся все мы?