Порция нервно провела языком по верхней губе. О папа, как ты мог позволить себе вступить в игру с этими людьми. Маленькая игра с работниками сцены – это одно, но ты не мог надеяться на удачу с миллионерами.

Порция огляделась. Кондуктор был уже в другом конце вагона. Как только поезд совсем остановился, она открыла заднюю дверь и прыгнула по направлению к следующему вагону. Она попыталась повернуть замок. Он не открылся. Мужчины в вагоне ждали, пока ее отец выйдет через заднюю дверь. Она в отчаянии отпрыгнула от поезда и подбежала по покрытому гравием полотну к другому концу вагона как раз в тот момент, когда ее отец на нетвердых ногах начал спускаться по ступенькам.

– Папа!

– Порция, – его голос дрожал. Он схватился за живот и застонал. Она не могла понять, действительно ли ему плохо. Гораций был лучшим актером в труппе, и уже далеко не в первый раз он таким образом отвлекал внимание от своих злодеяний.

– Папа, как ты мог?..

Порция взяла его за руку и почувствовала, что он оперся на нее. У него был нездоровый цвет лица, его дыхание прерывалось. Если он плутовал, то делал это великолепно!

– Порция, прости меня! Я проиграл, все проиграл! Что будет с вами, с моими дорогими дочками? О? О! Это конец.

– Чепуха, папа! Что бы ты ни сделал, это еще не конец, – они шли по туннелю позади поезда, Порция с трудом поддерживала его грузное тело. Что ты называешь «все»? Ты не мог проиграть много денег. У нас просто не было много денег.

– Не деньги, дорогая. Я проиграл все – спектакли, труппу. Он стал оседать на землю.

– Шекспировскую театральную труппу Макинтоша? Ты проиграл нашу компанию?

Порция ждала чего угодно, только не этого. Она была ошеломлена. Все свои двадцать два с небольшим года она посвятила заботе о своем отце и о своей труппе и теперь все это потерять в карточной игре? Она остановилась, бледная и немая, дыхание оставляло ее по мере того, как до нее доходили его слова. Неужели отец оставил их без средств к существованию?