— Нет, спасибо. И мне не нужно сочувствие судьи. Я собираюсь выиграть у тебя честно. Я могу здесь где-нибудь побегать?

— Ты слышишь, Байрон? Она бегает трусцой. Эта женщина — воплощение добродетели. Не удивлюсь, если ты еще вегетарианка и трезвенница.

Девин бросила на него презрительный взгляд, затем, к его удивлению, выхватила у него стакан и залпом выпила его содержимое.

— Я не воплощение добродетели, — сказала она, вернув ему стакан.

Байрон снова рассмеялся:

— Эта женщина дерзка и смела. Тебе не повезло, Лукас. Куда проще было бы иметь дело с кротким созданием.

— После пробежки я лучше сплю, — сказала Девин Лукасу. — Поскольку Амелия, скорее всего, проснется в четыре утра, я бы хотела немного побегать по территории, прилегающей к особняку, если ты не возражаешь.

— Кто-нибудь из наших горничных мог бы поухаживать за Амелией, когда она проснется, — предложил Лукас.

Девин скрестила руки на груди:

— Я не доверю свою племянницу постороннему человеку.

— Беру свои слои слова назад, — произнес он, встретившись с ней взглядом. — Ты не воплощение добродетели, а борец за чистоту нравов.

— Я всего лишь пытаюсь выжить.

Неожиданно в ее глазах промелькнула боль, и Лукас проникся к ней сочувствием. Пусть сестра Девин разбила сердце его брату, пусть Девин винит всю их семью в гибели Моники, но они оба понесли тяжелую утрату.

Затем она моргнула и снова превратилась в его дерзкую соперницу.

— Я тебе покажу.

— Покажешь что?

— Где ты можешь побегать.

— Не надо. Объясни мне, куда идти, и я сама найду дорогу.

Но Лукас уже пошел переодеваться:

— Встречаемся у бассейна.

Девин не знала, почему ждет Лукаса. Она вряд ли могла бы потеряться — прилегающая к особняку территория хорошо освещена и огорожена забором.