Он снова взял ее за плечо:

— Вы не поранились? А это что?

— Ничего. Это еще со школы. Играла и повредила коленную чашечку. С тех пор дает о себе знать время от времени. Вот… Здесь… Впрочем, уже все в порядке.

— А по-моему, не совсем. Садитесь, я отвезу вас домой. Вам сейчас лучше не ходить пешком. Вдруг колено снова разболится?

— Не разболится. Я действительно могу идти.

Упершись кулаками в бока, он стоял перед ней, продолжая гнуть свое.

— Да нет, я просто не могу отпустить вас так, моя милая. Садитесь в машину, иначе мне придется сажать вас туда самому.

Буквально вспыхнув от этого «моя милая», Кейт нехотя уступила. Ее ужасно раздосадовало, когда он с явным удовольствием поддерживал ее под локоть, помогая сесть в машину.

Когда машина разогналась, Кейт сказала:

— Благодарю вас за заботу, только в этом не было необходимости. Тем более мне все равно придется идти пешком по аллее.

— А кто сказал, что я довезу вас только до аллеи?

— Но сегодня днем вы поступили именно так. Просто не могли по-другому из-за…

— Не мог — это, пожалуй, сильно сказано. Я поступил так по просьбе Брайди, потому что мне вовсе не хочется, чтобы у нее были проблемы с отцом. Но сейчас он, скорее, поблагодарил бы меня за то, что я мгновенно справился с машиной, когда вы спрыгнули под колеса. Думаю, и вы могли бы отметить, что я способен оценить ваше упорство и умение отстаивать свое мнение.

— Хотите сказать, что Брайди не умеет? И что поэтому вы спокойно смотрите сквозь пальцы на то, как она всякий раз обманывает отца?

Конор Берк задумался.

— «Обманывает» тоже сильно сказано. Но поскольку наша ссора с профессором Брайди не касается, то разве плохо, если она ради спокойствия в доме старается кое о чем помалкивать?

— Она не должна стараться сохранять спокойствие в доме ценой предательства, — возразила Кейт.