По главной улице теперь сновали машины и слышался непрестанный говор — английский и американский. Но однажды утром, отправившись на почту отослать прочитанную рукопись, Кейт обнаружила улицу совершенно пустынной: проливной дождь смыл не только грязь, но и туристов. Тихо было и на почте. Возле дверей стояла лишь одна машина, принадлежавшая, как сразу заметила Кейт, Конору Берку. Сам он о чем-то тихо беседовал с владельцем табачного киоска Тимом Хэллораном.

Поздоровавшись с Кейт, он продолжил разговор, а когда Кейт, отправив посылку, направилась к бакалейной лавке, Берк, бросив Тиму на прощанье: «Стало быть, договорились? Я все улажу и сообщу тебе», догнал ее.

— Вы на машине? — спросил он Кейт. — Ну и как она себя ведет?

— Как ангел, — отвечала Кейт. — По правде говоря, с тех пор, как я вернулась, она больше не артачится.

— Отлично! — И тон, и нарочитая пауза вызвали у Кейт подозрение.

— Что значит «отлично»? Не хотите ли вы сказать, что…

— Виноват, мэм, — понуро кивнул Берк.

— Но ведь я просила вас не делать этого! И когда вы успели?

— Пока вы с Деннисом были в Корке. Но я ведь хотел как лучше…

Кейт рассердилась:

— Мистер Берк, я просила вас…

— Зовите меня просто Конор. Разве мы не соседи и не можем называть друг друга просто по имени?

Кейт сделала вид, что не заметила этих слов, и продолжала настаивать на своем:

— Вы прекрасно поняли, что я имела в виду — я не хочу, чтобы наша семья считала себя обязанной вам или Пэту Филану. Неужели я неясно выразилась?

Он послушно закивал:

— Предельно ясно. Вам было бы лучше, если бы она сломалась у вас или у Брайди посреди дороги. Так ведь?

— Нет, конечно. Для этого есть гараж, там мне ее починили бы…